Историко-мемориальная работа

Петрос Петросян: "Не страшно потерять жизнь ради благородного дела"

Compressed file

Из сборника воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны «Голоса Бессмертия»

Родившись в Александрополе (Гюмри) в 1923 году в семье беженцев из Карса, спасшихся во время Геноцида, Петрос Арташесович Петросян не раз окажется на грани жизни и смерти – судьба будто бы закаляла его, ваяла из него Героя, который своим личным примером расска­жет и покажет не одному поколению историю Великой Отечественной войны, искренней дружбы, верной любви, патриотизма  и преданной службы Родине. Также со временем он раскроет тайные страницы жизни разведчика четырёх континентов.

Ещё один легендарный разведчик – Герой Советского Союза Геворг Варданян – назвал Петроса Петросяна избранным, потому что такая «безраздельная приверженность бескорыстному, священному служению Родине может быть дана только избранным, благодаря чему жизнь большинства из них превращается в героическую легенду для грядущих поколений».

Окончив школу в 1941 году, Петрос Петросян добровольцем вступил в ряды Красной Армии. Участвовал в боевых действиях на разных фронтах, трижды был ранен, но после выздоровления вновь возвращался на фронт, дойдя до долгожданной Победы. В 2014 году  у него вышла книга «Страни­цы из жизни разведчика», в которую вошли не только военные страницы, но и поствоенные, когда Петрос Арташесович выбрал судьбу разведчика. С 1959 по 1972 год он был активным разведчиком на Ближнем Востоке, в Европе, Америке на разных рангах дипломатов и под разными псевдо­нимами. Тогда же он начал налаживать отношения между Арменией и Диаспорой, создав и укрепив «Золотой мост». Петрос Арташесович является Почётным сотрудником госбез­опас­ности. Награждён орденами Красной Звезды,  Отечест­венной войны I степени, медалями «За боевые заслуги», «За активное участие в защите Родины», «За активные действия в разведке» и ещё около 30 различными медалями. Несмотря на возраст, он до сих пор в строю и сейчас возглавляет Комитет ветеранов войны и вооружённых сил Республики Армения, продолжая свое священное служение Родине.

 

Compressed file Compressed file

Когда нача­лась Вели­кая Отечест­вен­ная война, Пет­рос учился в 10-ом классе школы № 5 им. Маяковского го­ро­да Ленинакана, одно­вре­мен­но руко­водил ком­со­­­моль­ской органи­за­цией школы, являлся чле­ном пленума го­род­ской комсо­моль­ской организации. «Помню как сегодня, тогда мы готовились к выпускным экзаменам, как вдруг в эти тяжёлые и трудные дни меня срочно вызвали к директору школы товарищу Сааку Акопяну, – вспоминает Петрос Арташесович. – Бегу к нему. Он передаёт мне трубку телефона, сообщив, что со мной хочет поговорить первый секретарь городской комсомольской организации товарищ Казарос Барсегян. Последний сказал, что на следующий день в Ленинакане состоится собрание актива городской комсомольской организации, где выступит первый секретарь Центрального комитета комсомола Армении Антон Ервандович Кочинян».

Тогда юноше, члену пленума и секретарю школьной комсо­моль­ской организа­ции, было поручено выс­ту­пить в городском активе и призвать молодёжь все как один пойти добро­воль­­цем на фронт. Конечно, Петрос, вос­­пи­танный в любви к Родине, с большим воодушев­лением и гордостью согласи­лся. На сле­ду­ющий день он произнёс вдохновенную речь, а в конце выступления воскликнул: «Мы непременно водрузим Красный флаг над Рейхстагом». Эти слова станут для него девизом!

Окончив тбилисскую артиллерийскую военную школу, Петрос Петросян вступил в ряды Красной Армии. На тот момент на полях сражений уже находились старший брат Тадевос и сестра Ханум. В звании младшего лейтенанта Петрос поехал на фронт. Он участвовал в военных действиях на различных фронтах: сначала в качестве командира артиллерийского взвода, затем – командира батареи отдельного про­тиво­танкового истребитель­ского дивизиона в составе артилле­рийского соединения.

«Моё первое боевое крещение случилось в окрестностях села Прохоровка Курского района, – рассказывает Петрос Арташесович. – Бой был жесто­ким, силы были неравными, однако удалось приостановить натиск врага. В этом бою я получил первое ранение. После выздо­ров­ления вновь вернулся на фронт, на этот раз пополнив ряды бойцов Украинского фронта в качестве командира батареи».

Молодой командир батареи постепенно закалялся в военном деле, при выполнении боевых заданий всячески старался излишне не рисковать жизнью подчинённых. В числе многочисленных операций, в которых он участвовал, хочется выделить боевые действия в районе Корсунь-Шев­ченко. В этом бою немаловажную роль сыграла артилле­рий­ская батарея, находящаяся под его командованием. Операция закон­чилась окружением фашистских войск и их полным уничтожением.

Среди самых тяжёлых боёв следует упомянуть августовские и сентябрьские бои 1943 года, когда силы Советской Армии перешли в масштабное наступление. Тогда 3-я Украинская армия получила задание срочно форсировать Днепр. Противоположный берег реки находился в расположении противника, откуда вёлся непрерывный огонь. Дело осложнялось тем, что необходимо было перевезти на противоположный берег артиллерию, боеприпасы и лошадей. Был разработан план совместных действий, согласно которому было решено форсировать Днепр под покровом ночи. Соорудили плоты, на которые взгромоздили артиллерийские орудия и боеприпасы; лошадей переправляли на привязи к плотам. Переправа осуществлялась под шквальным огнём противника. На рассвете приказ был выполнен. Эти жестокие дни навсегда врезались в память Петроса Арташесовича. Да и осколок, застрявший в теле, нередко напоминает об ужасах войны. Советская Армия продвигалась вперёд, освобождая украинские города и села...

 

Compressed file Compressed file

Спрашиваю Петроса Арташесовича, какая минута, какое событие были особенно тяжёлыми для него, и тут же по его взгляду понимаю, что я, не ведавшая войны, задала нелепый вопрос, но между тем он степенно продолжает разговор: «На войне каждая минута тяжела. И не верьте тем, кто говорит, что тогда не было страшно. Было. Но солдаты привыкали к этому состоянию», – и как пример рассказывает следующую историю.

 Дело было 7 августа 1943 года – тогда Петроса вызвал начальник штаба артиллерийского полка майор Попов и приказал расположить вверенную ему артиллерийскую батарею в районе села Александровка. Майор лично на плане указал местонахождение вышеупомянутого села. Спустя 4-5 часов приказ был выполнен: батарея находилась в селе Александровка. После дислокации, уже в сумерках к Петросу Арташесовичу подбежали несколько артиллеристов и доложили, что батарея оказалась во вражеском окружении. «Я принял решение подготовиться к бою, – рассказывает Герой. – Полевая связь не была пока ещё установлена, по этой причине я отправил двух разведчиков в тыл с заданием: любой ценой прорвать окружение, поставить в известность командование о сложившейся ситуации, попросить помощь. Почти полдня длился жестокий бой. Кончились боеприпасы. В результате переговоров с другими офицерами батареи было решено подготовить орудия к полному уничтожению и заранее сконцентрировать личный состав на 3-х раз­лич­ных точках для прорыва, одновременно взорвать технику по получении сигнала «красной ракеты». Используя все возможности, личный состав должен был прорвать окружение. Это было единственным выходом из положения, так как мы приняли решение не сдаваться врагу и биться до последней капли крови».

 В 3 часа ночи, когда работа по подготовке орудий к уничтожению была завершена, и командир Петрос готовился выпустить «красную ракету», как вдруг послышалось заветное «ура» бойцов из пехотных механизированных войск – помощь подоспела вовремя. Батарея была спасена. В этом неравном ночном бою погибли три артиллериста, двенадцать были ранены. Несколько тяжёлых ранений полу­чил и Петрос Арташесович. Когда его вызвал командир дивизии Седин, он ещё как-то держался на ногах. Генерал гневным тоном спросил, как случилось, что вверенное Петросяну подразделение оказалось на неосвобождённой территории.

 «Рядом с генералом, весь красный, стоял майор Попов и глазами давал знак, мол, только не говори, что я приказал, – с лёгкой улыбкой рассказывает Петрос Арташесович. – Вспомнив  русскую поговорку, что победителей не судят, я сказал, что совершил ошибку, неверно сориентировавшись на местности. Только после этих слов Попов перевёл дух.

Рассматривая меня, окровавленного, генерал поубавил свой гнев. Он приказал объявить выговор за нарушение воинской дисциплины и наградить орденом Красной Звезды за проявленное мужество. Я не успел закончить фразу «Служу Советскому Союзу» и, потеряв сознание, свалился на пол».

Позже Петрос узнал, что по распоряжению генерала Седина его на служебной машине доставили в санчасть, где выяснилось, что Петрос получил ранения не только в голову и ногу, но и в челюсть, ему разорвало губу. Орден отчаянный командир получил уже в медпункте. «Он мне дороже всех остальных наград, так как я получил его в буквальном смысле ценой собственной крови, – говорит Петрос Арташе­со­вич. – Примечательно, что на другой день, спозаранку меня навестил майор Попов и, со слезами на глазах, крепко обняв, выразил сердечную благодарность и признательность за «мужское, истинно бойцовское, товарищеское отношение». Майор с собой принёс бутылку самогона и кусок сала. Он настойчиво просил выпить с ним хотя бы 5 граммов, что я и сделал с огромным трудом и с его помощью (рот мой почти не открывался), в результате чего весь день провёл в страшных муках, хотя не думаю, что причиной тому был злополучный самогон». Лицо Петроса Арташесовича озаряет улыбка – в то тяжёлое время их так часто спасала дружба, им так часто помогала взаимовыручка.

После операции, которую сделал Петросу Петросяну академик Николай Бурденко, и выздоровления его назначили командиром дивизиона отдельного противотанкового истребительского батальона. Это было подразделение быстрого реагирования. Дивизион отправляли на линию обороны врага для пресечения танкового контрнаступления, уничтожения технических средств и обеспечения возможности продвижения пехотинцев.

Спрашиваю, не страшно было возвращаться на войну. Петрос  Арташесович отвечает:  «Конечно, но не страшно потерять жизнь ради благородного дела, а вот по глупости...»    «Однажды вечером, когда мы зашли в Румынию, нам разрешили отдохнуть, – рассказывает историю «глупости» Петрос. – Рядом были винные погреба. Все наши солдаты начали простреливать дырки в бочках и пить вино. Когда я спустился в погреб, солдаты стояли по колено в вине. Ночью я дал команду, чтобы выставили дозор. Хорошо, что не было приказа наступать. В два часа ночи я, накинув плащ на себя, обходил дозором территорию и вдруг слышу автоматную очередь. Подвыпивший старшина Рашидов стоял на посту, когда я обходил территорию, ему померещилось, что идёт не один человек, а целый вражеский полк. Пуля пролетела рядом с моим лицом, разорвав капюшон. Тогда мне подумалось – вот, прошёл почти всю войну, был несколько раз ранен, но не погиб, а тут умереть от пули своего солдата... Было бы обидно так умереть».

В 1943-44 годах Советская Армия наступала, и это продолжалось до конца 1945-го. «В 1944 году, когда освобождали Украину, наше воинское соединение одним из первых перешло государственную границу, пересекло немецкую оборону и продвигалось к Депрецену, – продолжает свой рассказ Петрос Петросян. – Заняв позиции в Данубской равнине, были созданы условия для соединения через Карпаты со вторым украинским фронтом. Завладев Депреценом, наша воинская часть двинулась на Будапешт. Мы продолжили своё победное шествие с лозунгом «До победного конца». И тут Петрос Петросян рассказывает ещё одну историю: в сумерках их артиллерийский батальон расположился на одной из кукурузных плантаций на венгерской территории. Там и решили переночевать, а рано утром продолжить продвижение войск. И вот, на рассвете выяснилось, что территория находилась прямо под носом противника, который засел на холме, находящемся перед ними, – возможности двигаться дальше не было. Командир дивизиона приказал любой ценой найти огневые точки противника и уничтожить, обеспечив к 07:00 утра возможность пехотному батальону продолжить наступление.

 Приказ был строгим и окончательным. Петрос решил приступить к его исполнению вместе со старшиной батареи Варатинцевым с наступлением сумерек. Варатинцев с первых дней войны служил в морской пехотной разведке, а после ранения пополнил ряды батареи. Был хорошо подготовленным, рисковым и смелым бойцом. Как стемнело, они, обогнув передовые огневые точки противника через плотно заросшую кукурузную плантацию, сумели подойти к его тылу и нанести на полевую карту месторасположение искомых огневых точек, боевой порядок гарнизона, количество живой силы и пути возможного отступления. Выполнив задание, решили вернуться, как вдруг наткнулись на немецких часовых, которые обходили данный участок. «Нам ничего не оставалось, как спрятаться в маленькой брошенной лачуге, находящейся на вражеской территории. Возможно, ранее она служила местом отдыха для часового – в метре от земли была сооружена деревянная тахта, густо покрытая соломой, – вспоминает герой моего очерка. – Войдя в лачугу, мы быстро спрятались под соломой. Через короткое время услышали удаляющиеся шаги часовых. Подумав, что они уже покинули прилегающую к домику территорию, я решил выйти из укрытия. Спустившись с тахты, приблизился к двери, как вдруг немецкий солдат вернулся. Я мигом спрятался за дверью. Немец, ничего не заподозрив, собирался выйти из домика, но заметил мои сапоги. Он прикрыл дверь и... обнаружил меня. Я, конечно, мог тут же застрелить его, но это было бы началом нашего конца. Он попытался заколоть меня штыком, и у меня не оставалось другого выхода, как двумя руками держа штык (у немцев он похож на охотничий нож), постараться, насколько это было возможно, удалить его от меня, не обращая внимания на боль и струящуюся кровь. В этот момент мой спаситель Варатинцев ударил его изо всех сил рукояткой автомата и повалил на землю – несколькими ударами в сердце финским ножом он покончил с ним. Конечно, он жестоко расправился с немцем, но что поделать, война, и на жестокость надо отвечать жестокостью, иначе...»

Здесь судьба улыбнулась им, так как остальные часовые, не обнаружив ничего подозрительного, спокойно проверив вверенную им территорию, возвратились в своё расположение. Приказ был выполнен. Ровно в 07:00 из всех возможных огневых средств позиции врага находились под шквальным обстрелом. В этом сражении значительную роль сыграл воздушный обстрел немецких позиций. Это стало очевидным, когда после стремительного наступления были захвачены позиции врага. Противник понёс большие потери, как в отношении живой силы, так и военной техники. А Петрос Петросян до сих пор благодарит своего боевого товарища, которому обязан жизнью. С храбрым, добрым и честным Варатинцевым они участвовали в активных боевых действиях до сентября 1944 года – когда боевого товарища ранили и отправили в госпиталь.

Петрос Арташесович прошёл всю войну. До самой Победы. Знамя Победы он несёт и в наши дни, с удовольствием встречаясь со школьниками и студентами и рассказывая о Великой Войне, историю которой в наши дни пытаются перекроить, переписать...

А после войны  Петрос Арташесович стал разведчиком. «Разведка – это поч­ти вся моя жизнь», – говорит он, улыбаясь. В 46-ом после демобилизации Пет­рос приехал в Арме­нию и поступил в Ереванский государственный университет на факультет международных отно­ше­ний, а на третьем курсе его взяли в органы МГБ, разрешив совмещать учёбу с работой. 10 лет он работал в контрразведке. В 59-м его перевели в подразделение разведслужб. Тогда впервые Петрос выехал зарубеж. 5 лет работал в Ливане. Был консулом и под крышей консульства осуществлял разведывательную деятельность. Потом работал в Америке в ООН, был вторым секретарём и занимался разведкой. Работал во Франции, Ираке, Египте. Двадцать лет Петрос Арташесович работал разведчиком в разных странах. У него много друзей среди русских коллег, которые работали на советскую разведку.

 «В Америке я завербовал агента в одном из европейских посольств, – раскрывает одну из страниц жизни разведчика Петрос Арташесович. – На протяжении 10 лет мы знали, что делается в НАТО. Нами была установлена спецтехника в кабинете посла. НАТОвцы не могли понять, как происходит утечка сведений. В посольстве прошло несколько проверок, но кабинет посла не трогали, не предполагали, что там может быть установлена техника. Но в последний раз комиссия проверила и кабинет посла. В этот день вызывают нашего человека – сотрудницу посольства, задают разные вопросы. Она, увидев на столе нашу технику, поняла, что произошло. Ей предлагают кофе, она отказывается. Потом рассказывала нам, что дрожь в руках выдала бы её волнение. Ей показывают кусок дерева со встроенной техникой, спрашивая, что это. Она начинает кричать: «Вам что, заняться нечем? Что за деревяшку вы мне показываете?!» И швырнула кусок дерева в угол. В общем, комиссия решила, что доносчик другой человек, курд по национальности. А он тоже на нас работал. Когда эта женщина вышла из посольства, мы её спешно вывезли из страны. Разрешили лишь написать матери записку, чтобы она не беспокоилась. Мать уничтожила записку. К ней несколько раз сотрудники спецслужб приходили, допрашивали. А эту женщину мы вывезли в Москву, затем в 72-ом году в Ереван, обеспечив жильём и пожизненной пенсией. После того, как рассекретили одного нашего агента в Америке, который всё рассказал, я стал невыездным. Тогда меня сделали гол­ливуд­ской звездой, опубликовав фотогра­фии и сведения обо мне во всех газетах. Это было в 75-ом году. После этого я вернулся в Армению и работал началь­ником внешней разведки республики. Долгое время никто не знал о моей деятельности. Родственники спрашивали: «Петрос, ты когда станешь майором?» А я тогда был уже полковником. 64 календар­ных года я служил в органах, а если считать льготные, то мой стаж составляет 97 лет».

В декабре 2019 года Петросу Арташесовичу Петросяну исполнилось 96. Как же хочется, чтобы была возможность произнести имя настоящего Героя, пожелать всего самого доброго и светлого, пожать крепкую руку  ещё не раз, и не два, и не три...

Записала Елена Шуваева-Петросян

Compressed file Compressed file Compressed file Compressed file